HUSCAP logo Hokkaido Univ. logo

Hokkaido University Collection of Scholarly and Academic Papers >
Slavic-Eurasian Research Center >
スラヴ研究 = Slavic Studies >
53 >

追想の詩学 : アンドレイ・タルコフスキイの時間論、および映画『鏡』の構成

Files in This Item:
53-005.pdf2.13 MBPDFView/Open
Please use this identifier to cite or link to this item:http://hdl.handle.net/2115/39259

Title: 追想の詩学 : アンドレイ・タルコフスキイの時間論、および映画『鏡』の構成
Other Titles: Поэтика воспоминания : Понятие времени в кино Андрея Тарковского и композиция его фильма «Зеркало»
Authors: 斉藤, 毅1 Browse this author
Authors(alt): Сайто, Такэси1
Issue Date: 2006
Publisher: 北海道大学スラブ研究センター
Journal Title: スラヴ研究
Journal Title(alt): Slavic Studies
Volume: 53
Start Page: 125
End Page: 153
Abstract: Русский кинорежиссер Андрей Тарковский утверждает, что сущность искусства кино заключается в том, что оно «запечатляет» время в образе. Это, конечно, не означает, что кино воспроизводит движение предметов. Под, словом «врсмя» Тарковский подрозумевает не абстрактную форму, а нечто качественное, относящееся к нравственному. Он отрицает «монтажный» кинематограф Кулешова и Эйзенштейна, как игру знаками или символами, именно потому, что в нем не существует «временной истинности». По мнению Тарковского, с рождением кино появилась совершенно новая возможность точно изобразить время, которая позволяет автору весьма своеобразно построить произведение для того, чтобы раскрыть внутреннее состояние человека, как нравственного существа, которое живет во времени. Человек не всегда переживает время, как линейную последовательность причин и следствий. Тарковский отмечает, что во внутренней жизни человека «причина и следствие могут оказаться в обратной связи», то есть, время может истекать обратно, превращаясь в общее «состояние». Более того, время имеет не только направление, но и качество, которое Тарковский называет «давление времени»: например, напряженностъ, неожиданностъ и т.п. Кино умеет «запечатлеть» такое внутреннее существование времени в кадрах путем тщателыного «наблюдения» за предметами, и зафиксированное на пленке время, в свою очередь обрабатывается посредством монтажа. Однако, в отношении повествования, кинематограф имеет существенные особенности, которые затрудняют развертывание сюжета: во-первых, как отметил венгерский критик Б. Бараж, кинематографический образ сам по себе не умеет указать на время в грамматическом смысле; говоря условно, он знает только настоящее. Во-вторых, в кино, из-за его «сукцессивности» (Б. Эйхенбаум), соседние кадры неизбежно воспринимаются как предыдущее и последующее. Такие условия требуют от автора немалого труда при повествовании сложной временной связи. Но Тарковский видит в кинематографе возможность повествования, отличающегося от традиционной драматургии, основанной на логически-поеледовательном развитии сюжета. Повествование такого рода раскрывает процесс мышления человека в «поэтической связи», которая объединяет кинематографические материалы лирическим образом. В таком повествовании представляется внутреннее существование человека, который «окивет во времени». В этом случае можно осуществить повествование, даже не показывая фигуры самого героя. Таким образом, здесь особое значение приобретает воспоминание, так как это - внутренний процесс человека, обращающегося к прошлому «в обратной связи». Воспоминание вызывается чувством временного разрыва, связанным с совестью, то есть «ответственностью перед собою и перед другими». При этом прошлое ошущается гораздо реальнее настоящего. «Настоящее скользит и уходит ... и определяет свою материальную весомость лишь в воспоминании о нем». Следовательно, в воспоминании разрушается последовательный порядок обыденного времени. Фильм Тарковского «Зеркало» (1974), известный своей чрезвычайной сложностью, создан именно на поэтике воспоминания. Общая композиция построена на принципе воспоминания, то есть на смене сцен настоящего и прошлого, внутренне пережитых «невидимым героем (зритель только слышит его голос). Таким образом, в фильме имеются два временного слоя. Слой настоящего (70-е годы в Советском Союзе), главным образом, состоит из сцен разговоров (включая телефонные разговоры). Слой прошлого (30-е и 40-е годы) же содержит четыре «более реальных, эпизода-воспоминания. Каждый из них имеет свой определенный сюжет, связанный с памятью о матери, к которой теперь герой относится амбивалентно. Таким образом, в фильме сцены прошлого и настоящего меняются одна за другой, без логической связи. Но это не является ни разрывом, ни просто обратным течением времени: во-первых, это чередование точно отражает тот внутренний процесс воспоминания, который воспроизводится благодаря «сукцессивности» кино; во-вторых, сцена прошлого в каком-то смысле принадлежит настоящему, так как герой вспоминает ее в настоящем. Во всяком случае сцена прошлого «горазда реальнее» ощущается зрителем («кинематографический образ знает только настоящее»). Кроме того, в отношениях главных персонажей в сценах настоящего и прошлого имеется наглядное сходство (мать героя в прошлом и его прежнюю жену в настоящем играет одна и та же актриса, и герой в прошлого и его сын в настоящем - один и тот же мальчик). Это соответствие персонажей, вместе с прямой сменой сцен прошлого и настоящего, четко определяет общую композицию произведения. Благодаря такой композиции, настоящее и прошлое постепенно сливается в одно целое в сознании героя (и зрителя), и в этом процессе выясняется источник сложного отношения героя к его матери. В конце фильма, настоящее и прошлое синтезируются, и тем самым герой приведен в новую жизнь, или в новое временное отношение (так как человек «живет во времени»). Исходя из вышесказанного, мы с уверенностью можем сказать, что «Зеркало» - это фильм, основанный на глубоком размышлении автора о сущности времени и природе искусства кино.
Type: bulletin (article)
URI: http://hdl.handle.net/2115/39259
Appears in Collections:スラヴ研究 = Slavic Studies > 53

Export metadata:

OAI-PMH ( junii2 , jpcoar )

MathJax is now OFF:


 

 - Hokkaido University